Анна Ахматова. «Реквием». Анализ поэмы

Поэма «Реквием» — произведение, которое выполнило обещание, данное поэтессой своим подругам по несчастью — описать страшные годы сталинских репрессий 1930-х- 1940-х годов. На том этапе своего творческого пути, когда Анна Ахматова  стала женой, матерью, а потом вдовой, она почувствовала, что ее долг и призвание как «поэта и гражданина» — это выразить страдание миллионов советских людей того времени. 

Время создания поэмы — 1935 — 1961 (так как «Вместо предисловия» написано в 1957, и «Эпиграф» в 1961). Первая публикация совершена лишь  в 1988, то есть посмертно.

 

 

Особенность композиции: стихотворные размеры в поэме

Своеобразие поэмы в том, что она представляет собой словно краткий лирический цикл: в нем стихотворения датированы разными датами, как это обычно бывает в лирических циклах (например, в раннем творчестве Ахматовой и других поэтов Серебряного века). Поэтому каждая часть поэмы (каждое стихотворение) имеет свой ритм и почти всегда — отдельный стихотворный размер. 

Первоначально произведение и было задумано как лирический цикл (собрание отдельных стихотворений, объединенных общей тематикой или общим настроением). Но впоследствии Анна Андреевна решила объединить все эти стихотворения в одну поэму. Таким образом соединенные вместе, разнородные стихотворные размеры и ритмы создают определенный эффект эмоциональной какофонии — хаотического совместного звучания разных оттенков эмоций — от страха и тревоги до безумия и отчаяния, и создают необходимый художественный образ, сопоставимый с той скорбью, что переживает лирическая героиня.

Элементы целенаправленной какофонии являются той неповторимой художественной чертой, которая передает модернизм произведения.

Давайте рассмотрим каждую часть произведения.

 

Начало поэмы

Начало поэмы многоступенчатое, оно состоит из эпиграфа, предисловия, посвящения и вступления. Лишь затем начнется первая часть поэмы. Таким долгим и сложным началом автор словно подчеркивает, как трудно ей начать говорить о тяжелом, неизбывном горе, которое описать выпало ей на долю, и насколько деликатная это задача.

Эпиграф (1961 -  год создания) написан пятистопным хореем:

Нет! и не под чуждым небосводом

И не под защитой чуждых крыл, —

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

Далее идет отрывок в прозе -  «Вместо предисловия» (созданный в 1957 году в Ленинграде), после которого следует «Посвящение» (март 1940), написанное пятистопным и четырехстопным хореем:

Перед этим горем гнутся горы,

Не течет великая река,

Но крепки тюремные затворы,

А за ними «каторжные норы»

И смертельная тоска.

Посвящение поэмы проясняет, кому именно посвящена поэма: тем женщинам, которые вместе с Ахматовой стояли в длинной очереди под Тюрьмой:

Где теперь невольные подруги

Двух моих осатанелых лет?

Что им чудится в сибирской вьюге,

Что мерещится им в лунном круге?

Им я шлю прощальный мой привет.

 

«Осатанелых лет» — значит лет, полных сатанинского (адского) мучительного опыта (от слова «сатана»). Этот яркий эпитет намекает и на образ Сатаны, который словно правит Россией в эти годы, отправляя на незаслуженную смерть тысячи невинных людей.

Вступление (осень 1935, Москва) написано уже трехстопным анапестом:

Это было, когда улыбался

Только мертвый, спокойствию рад.

И ненужным привеском качался

Возле тюрем своих Ленинград.

 

Напевность и долгота анапеста, трехсложного размера, позволяет словно перенести действие поэмы в прошлое. Здесь поэтесса уже будто вспоминает из позиции будущего (когда все пройдет) о том, что было, что невозможно забыть. Хотя на самом деле речь в 1935 году, когда написан это фрагмент, идет о настоящем. Именно в этом году в первый раз надолго арестовали ее сына, Льва Гумилева, который едва поступил в Ленинградский университет (он был до этого арестован в 1933, но через несколько дней выпущен). Его скоро выпустят из тюрьмы и в 1935, но в 1938 году арестуют снова по фальшивому обвинению во враждебном заговоре и на этот раз вынесут приговор: лагерь.

 

После вступления (1935 года) поэма будет состоять из 10 частей и Эпилога.

Первая часть 

Первая часть (из последующих 10 частей) написана в тот же период и в том же месте (осень 1935, Москва), что и «Вступление». Она состоит из 8 строк, в анапесте, как и Вступление:

Уводили тебя на рассвете,

За тобой, как на выносе, шла...

 

Поэтесса опять рассказывает о происходящем в прошедшем времени. Она представляет себя в далеком будущем, у нее нет сил выдерживать такое настоящее, здесь и сейчас. Уводили ее сына на рассвете, а она шла за ним как на выносе, то есть когда выносят тело на похоронах, провожая мертвого в последний путь.

 

Вторая часть

Вторая часть поэмы состоит из четырех двустиший, напоминающих по ритму простую детскую песенку, написанную трехстопным хореем. 

Тихо льется тихий Дон,

Желтый месяц входит в дом.

Входит в шапке набекрень.

Видит желтый месяц тень.

Эта легкая форма и (обманчиво) наивное начало контрастируют с последующим содержанием второй части, что создает образ начавшегося от горя безумия лирической героини:

Эта женщина больна,

Эта женщина одна.

Муж в могиле, сын в тюрьме,

Помолитесь обо мне.

 

Третья часть

 

Третья часть (1939) — это четверостишие, созданное свободным стихом (верлибром), то есть без рифмы:

Нет, это не я, это кто-то другой страдает,

Я бы так не могла, а то, что случилось,

Пусть черные сукна покроют,

И пусть унесут фонари…

Ночь.

 

Здесь речь идет либо о том, что сын до сих пор в тюрьме, либо о вынесении лагерного приговора. Но скорее всего, речь идет о продолжающемся пребывании Льва Гумилева в тюрьме «Кресты». Совсем скоро, в этом же 1939 году, в июне, он получит приговор на 5 лет пребывания в Норильском лагере. Он выйдет оттуда лишь для участия в войне, чтобы потом, едва успев защитить кандидатскую диссертацию по истории, опять получить 10 лет лагерей.

Неожиданный переход на верлибр создает эффект естественной исповедальности: невозможно высказать классическим стихом все неизбывное горе. Определенные горькие эмоции настолько дисгармоничны, что требуют именно отсутствия рифмы, отсутствия гармонии в форме высказывания.

 

Четвертая часть

Четвертая часть (1938) написана анапестом и является неожиданным воспоминанием  о юности, о той былой жизни, когда Ахматова была беззаботной красавицей, окруженной вниманием и не имеющей таких забот и горестей:

 

Показать бы тебе, насмешнице

И любимице всех друзей,

Царскосельской веселой грешнице,

Что случится с жизнью твоей 

Как трехсотая, с передачею,

Под Крестами будешь стоять...

 

Здесь применяется такой прием, как антитеза: веселая молодость противопоставлена горьким испытаниям зрелости. Этот прием перекликается с похожей антитезой в эпиграфе к поэме, где спокойная жизнь «под чуждым небосклоном» противопоставлена тем бедам, что приходится переживать на Родине.

 

Пятая часть

Пятая часть (1939) написана четырех- и трехстопным ямбом. Сын продолжает пребывать в Крестах. Это его последние дни там, но поэтесса еще этого не знает. Она мучится неизвестностью и ожиданием самого страшного. В этом эпизоде говорится о том, что мать боится смертельного приговора своему сыну. В разлуке с ним, она обращается к нему мысленно:

 

Семнадцать месяцев кричу,

Зову тебя домой,

Кидалась в ноги палачу,

Ты сын и ужас мой...

 

Шестая часть

Шестая часть (весна 1939) продолжает мотив обращения к сыну, но  написана уже четырехстопным хореем:

Легкие летят недели.

Что случилось, не пойму,

Как тебе, сынок, в тюрьму

Ночи белые глядели...

 

Ирония в словах «легкие летят недели», легкость самого размера — хорея — контрастируют с предыдущей частью. Мы понимаем, что эта легкость наигранная, что разум и силы изменяют лирической героине. Она не может поддерживать столь долго трагический тон. В этом фрагменте она лирична и, чтобы найти силы выдержать свое испытание, чтобы найти смысл во всем происходящем, здесь автор впервые обращается к христианской тематике. Своего сына, начиная с этого эпизода, она ассоциирует со Христом, невинным агнцем, посланным на заклание.  А страдание сына — это его «крест высокий».

 

Седьмая часть

Седьмая часть, написанная также четырехстопным хореем, 22 июня 1939 года, но в другом ритме, имеет особое название — «Приговор». Наличие названия подчеркивает, что здесь наступает перелом в сюжете поэмы. Мать получила результат, она больше не в неизвестности. Закончилось томительное ожидание приговора. И здесь поэма во многом автобиографична, ведь Анна Андреевна боялась более страшного приговора: смертной казни. К большому облегчению, ее сына Льва Николаевича приговорили к лагерной ссылке. Он останется жив, и это главное. И мать дождется своего сына, чудом сама оставшись жива за все эти годы. Они встретятся... Он выстрадает все до конца и выйдя окончательно из лагерей в 1956 году, успеет стать видным ученым, доктором исторических наук и исследователем по географии.  А сейчас... сейчас они еще не знают об этом.

 

И упало каменное слово

На мою еще живую грудь.

Ничего, ведь я была готова,

Справлюсь с этим как-нибудь.

 

Она знает, что с этим она «как-нибудь» справится. Приговор, конечно, тоже очень тяжелый и страшный:

Надо память до конца убить, 

Надо, чтоб душа окаменела...

... но это хотя бы не смертная казнь. Ровность стиха ( в каждой строчке ровно одинаковое количество стоп и слогов, в отличие от всех предыдущих отрывков поэмы) подчеркивает, что приговор выпал не столь ужасающий, как мог бы быть.

Однако поэма не закончена, ведь Анна Андреевна пишет не только о себе.

Более того, данный ключевой фрагмент в поэме можно понять и не как автобиографичный. Ведь с сотнями других матерей, которым и посвящена поэма, случилось как раз самое ужасное. И поэтому «Приговор» многозначен, в нем не говорится точно, какой именно приговор. Его можно прочитать и как извещение о смертной казни, ведь лирическая героиня не во всем тождественна самому автору.

Начиная с этого момента поэма не полностью автобиографична.

 

Восьмая часть — «К смерти»

Восьмая часть (19 августа 1939, Фонтанный Дом) также имеет особое название — «К смерти». Здесь поэма обретает новую лирическую героиню. Ахматова, обращаясь к Смерти, говорит за других женщин, своих подруг по стоянию перед тюрьмой, которых постигла такая утрата, что отныне они желают только смерти:

 

Ты все равно придешь – зачем же не теперь?

Я жду тебя – мне очень трудно.

Я потушила свет и отворила дверь

Тебе, такой простой и чудной.

 

Смерть представляется теперь «чудной», желанной. 

Но прежняя, автобиографическая, лирическая героиня тоже остается. Она думает о Сибири, куда отправляется ее сын:

Мне все равно теперь. Клубится Енисей,

Звезда Полярная сияет.

И синий блеск возлюбленных очей

Последний ужас застилает.

 

Как мы видим, восьмая часть написана ямбом. Строка с семистопным ямбом чередуется со строкой с пяти- или шестистопным, что подчеркивает неровность состояния, тяжесть переживаемого чувства.

 

Девятая часть

Девятая часть (4 мая 1940, Фонтанный Дом) тоже написана ямбом (четырех- и пятистопным).

В ней возобновляется мотив безумия, которое похоже на смерть — тем, что «не позволит ничего Оно мне унести с собою (Как ни упрашивай его И как ни докучай мольбою)»!:

 

Уже безумие крылом

Души накрыло половину,

И поит огненным вином,

И манит в черную долину.

Эта часть, вероятно, является последней из сочиненных, если не считать предисловия и эпиграфа, написанных намного позже, чем вся поэма. В этом эпизоде лирическая героиня чувствует, что приходит безумие, и как сама смерть, оно не позволит унести с собой ни одно воспоминание — ни глаза сына, ни «день, когда пришла гроза» (то есть когда арестовали Льва), ни «час тюремного свиданья»,

Ни милую прохладу рук,
Ни лип взволнованные тени,
Ни отдаленный легкий звук —
Слова последних утешений.

Лирическая героиня выбирает это путь, она хочет, чтобы пришло безумие, дабы все забыть и больше не страдать, так же как в другом отрывке она уже призывала к себе смерть. И свои самые милые воспоминания ( «прохлада рук... слова последних утешений») она готова отдать в забвение, она готова отдаться безумию:

И поняла я, что ему
Должна я уступить победу,
Прислушиваясь к своему
Уже как бы чужому бреду.

 

Десятая часть — «Распятие»

Десятая часть также имеет свое название -"Распятие" и состоит из двух частей — двух четверостиший. Эта часть подразумевает лирическую героиню, образ которой выходит за рамки автобиографии поэтессы, ведь речь идет о смертной казни (которая обошла стороной Льва Николаевича Гумилева). Ахматова здесь воспевает скорбь всех матерей, сыновья которых являются невинно убиенными. Аллюзия на образ Христа очевидна.

Первая часть «Распятия» (1938) написана пяти- и шестистопным ямбом:

Хор ангелов великий час восславил,

И небеса расплавились в огне.

Отцу сказал: «Почто Меня оставил!»

А Матери: «О, не рыдай Мене…»

Здесь дважды приводится цитата строк из церковного песнопения «Не рыдай мене, мати»: в самом стихе и в эпиграфе к этому отрывку: «Не рыдай Мене, Мати, во гробе зрящи». Эти строки взяты из канона Космы Маюмского, который поется на Великую субботу, оплакивая погребение Христа. Строки этого песнопения Маюмского вдохновили православных мастеров на создание особой иконы, «Не рыдай мене мати».

«Не рыдай мене, мати» Православная икона 

analiz-rekviem-ahmatova-ikona

Православная икона "Не рыдай мене, мати

"

 

Канон Маюмского — это еще один музыкальный отрывок, оплакивающий смерть, на который делается аллюзия в поэме, кроме католического Реквиема.

Второе четверостишие десятой части написано двумя годами позже, чем первое, в 1940 году в Фонтанном Доме, и другим размером — пятистопным хореем. Эта часть описывает евангельский эпизод казни Христа, при которой присутствовали, кроме матери, его ученица Мария Магдалина и любимый ученик Спасителя, будущий апостол Иоанн:

Магдалина билась и рыдала,

Ученик любимый каменел,

А туда, где молча Мать стояла,

Так никто взглянуть и не посмел.

 

Таким образом, все русские матери, потерявшие своих сыновей, чувствуют себя словно отождествленными в своем горе с самой Богородицей. Это достойный, если не единственный, образ, способный помочь матерям пережить произошедшее.

 

Заключительная часть поэмы  — это Эпилог (Март 1940, Фонтанный Дом), состоящий из двух частей.

 

Первая часть Эпилога

Первая часть Эпилога написана пятистопным ямбом:

Узнала я, как опадают лица,

Как из-под век выглядывает страх,

Как клинописи жесткие страницы

Страдание выводит на щеках...

 

Вторая часть Эпилога написана четырехстопным амфибрахием и является обращением ко всем матерям и женам, потерявшим своих сыновей и мужей в страшные годы репрессий, ко всем тем, что вместе с Ахматовой стояли в очередях под тюрьмами  в надежде на краткое свидание или хотя бы весточку:

Опять поминальный приблизился час.

Я вижу, я слышу, я чувствую вас:

И ту, что едва до окна довели,

И ту, что родимой не топчет земли,

И ту, что красивой тряхнув головой,

Сказала: «Сюда прихожу, как домой».

 

В этом последнем эпизоде поэмы Анна Андреевна высказывает пророческое пожелание о том, чтобы памятник ей стоял именно в этом месте, напротив Крестовской тюрьмы. Именно этими строками поэтесса заканчивает поэму:

 

И пусть с неподвижных и бронзовых век,

Как слезы, струится подтаявший снег,

И голубь тюремный пусть гулит вдали,

И тихо идут по Неве корабли.

Памятник Анне Ахматовой напротив тюрьмы «Кресты»

 

Художественные средства в поэме

Приведем лишь некоторые примеры художественных средств, которыми так богата эта поэма.

Аллюзии

 

Но крепки тюремные затворы,

А за ними «каторжные норы»

И смертельная тоска.

«Каторжные норы» — цитата, представляющая собой аллюзию: отсылку на стихотворение Пушкина «Во глубине сибирских руд», в котором есть такие строки:

Как в ваши каторжные норы 

Доходит мой свободный глас.

 

С помощью такой аллюзии, Ахматова намеренно раздвигает историческое пространство поэмы. Она намекает на то, что произведение — не только об ее личном горе матери, но и о многовековой несправедливости в русской истории; о том, что уже не первый раз в России невинные, лучшие люди посылаются на смерть или на сибирскую каторгу.

 

Тюрьма «Кресты» в Ленинграде

 

Еще один пример исторической аллюзии в поэме  — упоминание о «стрелецких женках»: 

Буду я, как стрелецкие женки,

Под кремлевскими башнями выть.

Здесь вспоминается стрелецкий бунт во время правления Петра Первого, после подавления которого непокорные власти стрельцы были жестоко казнены в присутствии своих рыдающих жен. 

Само название поэмы — тоже не что иное, как аллюзия, на жанр в католической музыке, который передает музыкальное оплакивание усопшего. Наиболее известен в этом жанре «Реквием» Моцарта.

«Звезды смерти стояли над нами» — аллюзия на символ коммунистической партии, символ той жестокой власти, по воле которой погиб ее муж, а сын безвинно заточен в тюрьму. 

 

Памятник Анне Ахматовой напротив тюрьмы «Кресты»

 

Эпитеты

«ключей постылый скрежет», «по столице одичалой шли», «там встречались, мертвых бездыханней», «И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами...», «и упало каменное слово», «Тебе, такой простой и чудной» (эпитеты для Смерти), «И синий блеск возлюбленных очей», «И поит огненным вином», «Окаменелое страданье», «Ни милую прохладу рук, Ни лип взволнованные тени», «Как клинописи жесткие страницы», «в смерти блаженной», «постылая хлопала дверь...», «И если зажмут мой измученный рот...» 

 

Сравнения

«Словно с болью жизнь из сердца вынут, Словно грубо навзничь опрокинут...»,

«И ненужным привеском качался Возле тюрем своих Ленинград» (метафора и сравнение в одной фразе. Сравнение — Ленинград качался как «ненужный привесок»).

«За тобой, как на выносе, шла»

Ночи белые глядели, Как они опять глядят Ястребиным жарким оком,

И выла старуха, как раненый зверь.

«И пусть с неподвижных и бронзовых век, Как слезы, струится подтаявший снег».

 

Олицетворение

«И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами...»

Ночи белые глядели, Как они опять глядят Ястребиным жарким оком

 

Метафоры

"И короткую песню разлуки Паровозные пели гудки... "(метафорическое олицетворение).

«И прямо мне в глаза глядит И скорой гибелью грозит Огромная звезда» (метафорическое олицетворение и аллюзия на символ коммунистической власти)

« Уже безумие крылом Души накрыло половину»

«Как клинописи жесткие страницы Страдание выводит на щеках»

«Улыбка вянет на губах покорных»

«Под красною, ослепшею стеною» (метафорический эпитет).

«Для них соткала я широкий покров Из бедных, у них же подслушанных слов».

«И если зажмут мой измученный рот, Которым кричит стомильонный народ...»

«И ненужным привеском качался Возле тюрем своих Ленинград»  — Ленинград качался (скрытое сравнение, то есть метафора).

 

Метонимия

«Ни в царском саду у заветного пня, Где тень безутешная ищет меня...»

Это может быть «тень» Пушкина, или же имеется в виду тень давнего друга или влюбленного. В любом случае это образ прежней молодости, веселых часов, проведенных в Царском селе, полных поэзии, гармонии, красоты, радостного общения с близкими.

 

Повторы

Тихо льется тихий Дон,

Желтый месяц входит в дом.

Входит в шапке набекрень.

Видит желтый месяц тень.

 

Фольклорная форма этих повторов роднит лирическую героиню с образом всего русского народа.

 

Повторы и синтаксический параллелизм

Повторяются одинаковые синтаксические структуры:

«Эта женщина больна, Эта женщина одна»,

«Муж в могиле, сын в тюрьме»,

«Я вижу, я слышу, я чувствую вас»,

«И ту, что едва до окна довели, И ту, что родимой не топчет земли, И ту, что красивой тряхнув головой...»,

«О них вспоминаю всегда и везде, О них не забуду и в новой беде»,

«А здесь, где стояла я триста часов И где для меня не открыли засов»,

«Забыть громыхание черных марусь, Забыть, как постылая хлопала дверь...»

 

Гипербола

«Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река»,

Женщины, идущие стоять у тюрьмы, «Там встречались, мертвых бездыханней»,

«И своею слезой горячею Новогодний лед прожигать».

Измученная мать — больше не что иное, как тень. Это — метафора-гипербола:

«Видит желтый месяц тень. Эта женщина больна, Эта женщина одна».

Еще один пример развернутой гиперболы (заключенной в целое предложение, в две строчки):

Это было, когда улыбался

Только мертвый, спокойствию рад (...)

 

Основной смысл поэмы «Реквием» — это желание поэтессы навсегда запечатлеть в памяти людей горе, которое постигло миллионы советских семей в результате жестокой несправедливости советской власти.

 

 

Анна Ахматова читает свою поэму «Реквием». Слушать

Слушать «Реквием» Моцарта

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Я согласен с политикой конфиденциальности и и с пользовательским соглашением